С сервером у меня разногласия арифметического характера. Прайм-тайм на Valor — это вечер по Москве. Вечер по Москве у меня уже глубокая ночь, а если добавить смену на складе, которая кончается в два, остаётся окно с половины третьего до шести. В шесть надо ложиться: в четыре дня снова погрузчик.

Первые две недели я был уверен, что играю в одиночную игру с чужими декорациями. Даларан пустой. Банк пустой. Аукцион как музей: витрины есть, продавцов нет. В общий канал за час падало два сообщения, оба от человека, который искал, кто вскроет ему сундук.

Кто здесь

Ночь выдаёт своих постепенно. Сначала запоминаешь ники по объявлениям, потом — по тому, кто третий раз подряд стоит у банка в четыре утра.

Первым был друид Полдник. Он писал коротко и с задержкой минуты в две, будто одной рукой. Через неделю выяснилось, что действительно одной: вторая была занята ребёнком, которого как раз в это время носили по коридору.

— Только не зови меня в двадцать пять, — написал он. — Я могу исчезнуть в любую секунду. Буквально.

Потом появилась охотница с ником Смена — диспетчер, сутки через трое, играет с рабочей машины в тихие часы. Разбойник Кефир вставал в половине четвёртого по причине совершенно уважительной: он пекарь, у него в пять тесто. И воин Ватман, у которого в это время был нормальный день, потому что живёт он на девять часов правее нас всех. Ватман был единственным бодрым человеком в группе, и мы его за это тихо не любили.

Ночной устав

Правила сложились сами, их никто не писал.

Первое: никакого «го». Вместо этого называют время с точностью до минуты — «буду в три сорок». Мы, кажется, самая пунктуальная компания на сервере, потому что опоздание на двадцать минут — это пятая часть моей игровой жизни за сутки.

Второе: голос по желанию и почти без слов. Кефир однажды собрал комнату в Valor Chat, мы туда заходили, но звук стоял библиотечный: чей-то холодильник, шелест клавиатуры, редкое «беру левого». Полдник микрофон не включал никогда. Один раз в комнате всё-таки раздались два слога, и он тут же написал: это не я, это он проснулся.

Третье: никто не спрашивает, почему ты не спишь. Считается нескромным, как спрашивать про зарплату.

Двадцать минут пятого

Ключи копились медленно и как-то стыдливо. С героиков они падают исправно, но ночью героик собирается из тех, кто есть: те же четверо плюс случайный пятый, который через десять минут пишет «извините, засыпаю».

Смена откладывала на сумку ключей у Буревика. Две с половиной тысячи золота — сумма не героическая, но у неё было девятьсот, и копились они со скоростью, при которой проще дождаться зимы.

— Скинемся, — сказал Ватман. — Мне всё равно некуда, у меня тут два часа дня и никого нет.

Скинулись. Ключ достался невысокий, аффиксы — из тех, что заставляют думать, а не жать быстрее. Ватман предложил взять уровнем выше, хотя бы попробовать.

— Я могу попробовать ровно до первого писка из другой комнаты, — ответил Полдник.

Пошли на том, что дали. Таймер обогнали на минуту с небольшим — не подвиг, но в двадцать минут пятого любая минута выглядит достойно. Кефир исчез на последнем боссе без предупреждения, а через полторы минуты написал: простите, тесто.

Утро

Около половины шестого сервер начинает просыпаться. В общем канале появляются сонные вопросы, кто-то ищет группу на вечер, кто-то жалуется на цены. Мы к этому моменту сворачиваемся: у ночной смены свой отбой.

Однажды человек из дневных спросил, спим ли мы вообще. Смена ответила, что по очереди, и это было ближе к правде, чем к шутке.

Полдник ушёл, не попрощавшись — значит, проснулся. Ватман пошёл обедать. У Смены случился вызов, и она пропала на середине фразы. Я остался разбирать сумки, потому что разбирать сумки в пустом Даларане — лучшее, что вообще бывает в пять пятьдесят утра.

— До вторника, — написал Кефир.

— В три сорок, — ответил я.

В гильдейской заметке напротив моего ника до сих пор стоит одно слово: «ночной». Меня это устраивает.

Если арифметика у вас похожая: с чего начать — на странице старта, разборы механик — в гайдах.